Киевская митрополия (митрополия Киевская и всея Руси; Русская митрополия) — православная митрополия Константинопольского патриархата на территории Руси, созданная вскоре после крещения Руси в 980-х годах, с титулом предстоятеля митрополит Руси, с 1160-х годов — митрополит всея Руси; с XIII века также на территории Великого княжества Литовского, Королевства Польского и Золотой Орды. Кафедра митрополита находилась со времени крещения Руси в Киеве. Впоследствии резиденция митрополита была перенесена во Владимир-на-Клязьме (1299, перенос кафедры утверждён константинопольским патриаршим Синодом в 1354—1355 годах), затем в Москву (1325). После разделения Киевской митрополии в 1458 году3 сентября 1458 года римский папа Пий II издал буллу о разделении Киевской митрополии на верхнюю (московскую) и нижнюю (польско-литовскую), на которую был назначен униатский митрополит Григорий Болгарин, митрополиты, имевшие резиденцию в Вильне, стали именоваться Киевскими, Галицкими и всея Руси, а с 1461 года митрополиты, имевшие резиденцию в Москве — Московскими и всея Руси.

История Киевской митрополии

Домонгольский период (X — середина XIII века)

Яхъя Антиохийский утверждает, что для крещения Владимира и его народа были посланы «митрополит и епископы». В Степенной книге (XVI век) упомянут (фиктивный) митрополит Леон, отбывший из Константинополя на Русь в 990/991 году, но это не находит подтверждения ни в одном достоверном источнике. И наоборот, со сведениями Яхъи Антиохийского и Титмара Мерзебургского хорошо согласуется известие византийского церковного историка XIV века Никифора Каллиста о том, что некий Феофилакт был переведён при Василии II (976—1025) с Севастийской кафедры на Русь. Это — первый киевский митрополит, о котором сохранились правдоподобные сведения. Изображение Севастийских мучеников на колоннах Киевской Софии, нетипичное для храмовой росписи в Византии, даёт повод утверждать, что митрополит Феофилакт был первым Киевским митрополитом.

Русь, согласно господствующей точке зрения, с самого начала находилась в византийской церковной юрисдикции. Это подтверждается тем, что обычная византийская практика, в рамках которой крещение иноземных правителей вовлекало их в духовное родство с византийскими императорами (в случае с Владимиром к этому следует прибавить ещё и женитьбу его на принцессе императорского дома). Византийские мастера участвовали в строительстве церквей в Киеве, имевшие типично византийские названия. Это подтверждают данные византийских (списки сменивших своё местопребывание кафедр, Notitiae episcopatuum) и арабоязычных источников (Яхъя́ Антиохи́йский), а также сигиллографии и нумизматики эпохи Владимира, похвала Владимиру Илариона, подчёркивающая преемственность церковной политики Ярослава по отношению к политике его отца. Митрополит Иоанн I засвидетельствован не только памятниками Борисо-Глебского цикла, но также и печатью. Вероятно, что он занимал кафедру приблизительно в течение 20-30 лет в первой четверти XI века. Далее, до прибытия Феопемпта (1039 год), остаётся пробел. Не исключены такие пробелы и для более раннего времени.

По некоторым данным, до 1037 года Киевская митрополия подчинялась Охридской кафедре, а не Константинопольской Цареградской патриархииМихаил Дмитриевич Присёлков. Очерки по церковно-политической истории Киевской Руси X—XII вв. Первушин М. В. Информационная война в древней Руси // Вестник славянских культур, № 3 (41) 2016. Стр. 24—36, но к 1037 году положение изменилось, византийцы укрепили свои позиции в Киевской Руси. И раз митрополит Феопемпт немедленно взялся за переосвящение Десятинной церкви, то, скорее всего, к 1037 году в Царьграде считали христиан, освятивших в 995 году Десятинную церковь, еретиками. Начиная с этого времени Русскую Церковь в течение всего домонгольского периода возглавляли почти исключительно греки, поставляемые на Киевскую кафедру Константинопольскими патриархами. Не до конца ясны мотивы поставления на кафедру Илариона (1051 год), был ли это протест церковно-реформаторской партии (приверженцев линии Студийского монастыря) против процветавшей в Византии симонии или реализация претензий княжеской власти на расширение своей роли при назначении митрополитов, или ни то ни другое. Само собой разумеется, что окрепшая русская церковь должна была стремиться к большей самостоятельности перед лицом византийской гегемонии. Однако речь не может идти о какой-то прямолинейной, последовательно усиливавшейся антигреческой оппозиции, ибо в этом случае грек Иоанн II, ставший митрополитом через четверть века после Илариона, вряд ли удостоился бы столь высокой похвалы. И напротив, отношения с латинской церковью оставались в целом дружественными, несмотря на постепенно набиравшую силу полемику.

Вероятно, что первой резиденцией митрополитов был Переяславль. Во второй половине XI века в Переяславле (так же, как в Чернигове и Владимире-на-Клязьме) некоторое время существовала своя митрополия, наряду с Киевской. Тем не менее, права Константинопольской патриархии в ранний период существования древнерусской церкви остаются вне сомнений. Приблизительное представление о правовом положении церкви в то время можно составить исходя из учредительной грамоты Смоленской епископии 1136 года. Законопреступления в области семейных отношений, подлежавшие наказанию с точки зрения христианской морали, входили в церковную юрисдикцию уже в XI веке. Юрисдикция княжеской власти была ограничена иммунитетом духовенства и членов их семей, а также монашества и «церковных людей», то есть лиц, находившихся под особым покровительством церкви (убогих, больных, странников и т. п.). Однако иногда представители духовенства все же привлекались к княжескому суду. Как князья участвовали в руководстве церковными делами, так и епископат старался оказывать влияние на княжескую политику. Подобное сотрудничество государства и церкви достигло своего зенита в правление Владимира Мономаха. Но, по словам Илариона, уже Владимир I принимал участие в соборах, обсуждая с церковным руководством пути и средства укрепления веры среди новообращённых. В дальнейшем такое сотрудничество постепенно расширялось в той мере, в какой место греческих иерархов занимали епископы русского происхождения, а князья получали тем самым возможность оказывать большее влияние на выбор кандидатуры и её поставление. Летопись сообщает о целом ряде епископов, зарекомендовавших себя в качестве исполнителей сложных дипломатических миссий. Торжественное скрепление договоров князьями сопровождалось клятвою и кресто-целованием.

Монахи Киево-Печерского монастыря не раз занимали критическую позицию по отношению к князю. Так, например, игумен Феодосий в 1073 году, отказался вмешаться в междоусобную княжескую борьбу на стороне захватившего тогда киевский стол Святослава, не побоявшись даже в резких выражениях указать князю на беззаконность его действий, изгнания им своего брата Изяслава. Только высокий авторитет монастырского предстоятеля и уговоры братии спасли его от преследования, а после заложения нового монастырского храма было достигнуто полное примирение. Если монашество сохраняло таким образом внутреннюю дистанцию в отношении политики, то епископат был вынужден то и дело включаться в неё, хотя и не принимал непосредственного участия в совещаниях князей. Единственная попытка привлечь его к такому собранию оказалась неудачной.

Влияние церкви на государственное законодательство XI—XII веках не прослеживается. Ею признаются некоторые обычаи (Русская Правда опирается на древние народные традиции. Только по поводу смягчения наказаний в отдельных случаях слышен голос церкви. Византийское право, по сути дела просто «пересаженное» на Русь, было освоено недостаточно, о чём свидетельствует летописный эпизод 996 года, закрепивший в самосознании различных народов (восточных славян, финно угров, балтов и др.) характерное возвращение к традиционной уголовной норме вирных штрафов. Другой пример неудачного применения византийского права — ослепление князя Василька Теребовльского в 1097 году, ложно обвинённого в покушении на убийство Святополка Изяславича. Эта акция, в Византии служившая привычным средством устранения претендента на престол, на Руси была предпринята впервые, причём вопреки ходатайству игуменов киевских монастырей, и повлекла за собой такую смуту в княжеском семействе, что впредь не повторялась, будучи заменённой более мягкими наказаниями. И вообще, в ходе междоусобиц XI—XII веков в глазах князей, да и народа, церковь приобрела новый моральный авторитет, а институты княжеств-государств, в свою очередь, получили от церкви обоснование своего божественного предназначения. Из славянского перевода Номоканона XIV титулов Киевская Русь почерпнула идеальную формулу соотношения светской и церковной властей, восходившую к шестой новелле Юстиниана, в которой «империя» (imperium) и «священство» (sacerdotium) представлены как два божественных дара, проистекающих из единого источника, взаимодействие которых только тогда гармонично, когда каждый исполняет присущие ему функции (и только их), то есть церковь — духовные, а государство — светские.

Императору надлежит заботиться о защите вероучения, об уважении к духовенству и о соблюдении канонов. Именно этот постулат положен в основу рассуждений митрополита Илариона о согласии между церковью и государством и об охранительной роли князей в отношении благополучия и невредимости церкви. Что Иларион в данном случае высказывал не только свои личные убеждения, ясно из Послания митрополита Никифора I, которое также исходит из превосходства монархии над церковью, и из которого очевидно, что церковный иерарх чужеземного происхождения, несмотря на свою двоякую подчинённость, осознавал себя в первую очередь всё-таки подданным своего князя.

После распада «триумвирата Ярославичей», когда Святослав Ярославич Черниговский и Всеволод Ярославич Переяславский боролись против своего старшего брата Изяслава, они предпринимали попытки учредить в левобережных княжествах независимую от киевской митрополию, но их попытки не увенчались успехом. Аналогично закончилась попытка великого князя Киевского Изяслава Мстиславича добиться избрания на митрополичью кафедру своего сторонника без санкции Константинополя в середине XII века.

К середине XII века Древнерусское государство распалось на самостоятельные княжества. Вышгородская икона Божьей матери в 1155 году была вывезена во Владимир-на-Клязьме и помещена в Успенский собор. В 1160 году Андрей Боголюбский предпринял неудачную попытку вывести местную епархию из подчинения киевскому митрополиту и учредить в своей земле собственную митрополию, вводил новые праздники, не принятые в Византии.

После монгольского нашествия (1240 - начало XIV века)