Фри́дрих Ви́льгельм Йозеф Ше́ллинг (; ) — немецкий , один из главных представителей немецкого идеализма.
Входил в круг первых (йенских) романтиков. В 1812 году получил право на дворянскую частицу «фон»То есть стал именоваться риттер фон Шеллинг (Ritter von Schelling).. Отталкиваясь от идей Иоганна Готлиба Фихте, развил принципы объективно-идеалистической диалектики природы как живого организма, бессознательно-духовного творческого начала, восходящей системы ступеней («потенций»), характеризующейся полярностью, динамическим единством противоположностей.
Шеллинг пользовался огромным авторитетом у русских мыслителей и литераторов второй четверти XIX века. Его посещали П. Чаадаев, Ф. Тютчев, А. Тургенев, братья Киреевские, М. Погодин, С. Шевырёв, В. Одоевский, А. Хомяков и другие.
Биография Фридрих Вильгельм Йозеф Шеллинг родился 27 января 1775 года в вюртембергском городке Леонберге в семье протестантского священника. Его двоюродный брат Христоф Готфрид Бардили — немецкий философ и преподаватель.
Среднее образование Шеллинг получил в нюртингенской латинской школе и в Бебенгаузенском теологическом учебном заведении, преподаватели которого оценили его рано созревший ум.
В 1790 году 15-летний Шеллинг поступил в Тюбингенский университет с характеристикой «ingenium praecox» (нем. и лат. «скороспелый талант»). В университете интересы Шеллинга делились между философией и теологией. В 1792 году он защитил магистерскую диссертацию об истолковании библейского мифа о грехопадении. Познакомившись с философией Канта, с первыми работами Фихте, в 19 лет он сам выступил на философское поприще, сначала как последователь и истолкователь Фихте. Его друзьями стали Гегель и Гёте. По окончании университетского курса в 1795 году Шеллинг три года исполнял обязанности домашнего учителя, в условиях, весьма благоприятных для его собственных занятий.
В 1798 году Шеллинг стал профессором Йенского университета. В это же время он вступил в тесное общение с кружком романтиков — братьями Шлегель, Гарденбергом и др. Душой этого кружка была Каролина Шлегель, жена Августа Вильгельма Шлегеля, которая в 1803 году развелась с мужем и вышла замуж за 27-летнего Шеллинга. В 1803—1806 годах Шеллинг преподавал в Вюрцбургском университете, после чего переехал в Мюнхен, где стал штатным сотрудником Баварской академии наук и секретарём Академии художеств. Не оставляя своей официальной должности в Мюнхене, он некоторое время читал лекции в Штутгарте (Штутгартские частные лекции, 1810) и в университете Эрлангена (1820—1827). В 1809 году умерла его жена Каролина и спустя три года он вновь женился, на , в которой он нашёл верного спутника. В 1829 году с Шеллингом встречался Пётр Киреевский, который писал: «… я думал найти старика дряхлого, больного и угрюмого, человека, раздавленного под тяжёлой ношею мысли, какого видал на портретах Канта; но я увидел человека, по наружности лет сорока, среднего роста, седого, несколько бледного, но Геркулеса по крепости сложения, с лицем спокойным и ясным».
В 1841 году Шеллинг был назначен личным советником и членом Берлинской академии в Берлине и стал читать лекции в Берлинском университете. В лекциях Шеллинга, читанных в университете в 1841—1842 годах и обнародованных Паулусом, находится уже полное признание системы абсолютного идеализма, как замечательного завершения его собственной философии тождества. В числе его слушателей были: Бакунин, Кьеркегор, Фридрих Энгельс, Якоб Буркхардт, Леопольд фон Ранке, Александр фон Гумбольдт. Кьеркегор разочарованно писал: «Я слишком стар, чтобы слушать лекции, так же как Шеллинг слишком стар, чтобы читать лекции».
Судебный процесс, который Шеллинг начал против Паулуса, обнародовавшего без разрешения Шеллинга его лекции с их резкой критикой, окончился не в его пользу, так как суд затруднился признать обнародование лекций, связанное с критическим обсуждением, за предусмотренную законом «перепечатку». Оскорблённый Шеллинг навсегда прекратил чтение лекций. Его заслуги на службе были отмечены 31 мая 1842 года орденом Pour le Mérite.
Последние годы глубокой старости Шеллинг провёл окружённый оставшимися ему верными друзьями и многочисленной семьёй (две дочери, три сынаСреди них Герман Шеллинг (1824—1908), на посту прусского министра юстиции инициировавший составление нового гражданского уложения.). За год до своей смерти Шеллинг получил от короля Максимилиана II, своего бывшего ученика, посвящённый ему сонет, заключительная строфа которого очень метко характеризует широкий и возвышенный полёт его философской мысли: «Ты смеешь перешагивать овраги, что верующих с думающими всегда разъединяли и для которых мудрецы не видели моста».
Философия Шеллинга
Общая характеристика творческих периодов Философия Шеллинга не представляет собой вполне объединённого и законченного целого, а скорее несколько систем, последовательно развитых им в течение жизни.
Первый период в развитии философии Шеллинга состоит в исследовании гносеологической проблемы основного принципа познания и возможности познания с точки зрения критики видоизменённого Фихте. Главной задачей второго периода является конструирование природы как саморазвивающегося духовного организма. Система тождества, характеризующая третий период, состоит в раскрытии идеи абсолютного как тождества основных противоположностей реального и идеального, конечного и бесконечного. В четвёртом периоде Шеллинг излагает свою философию религии — теорию отпадения мира от бога и возвращения к богу при посредстве христианства. К этому же периоду примыкает, в качестве дополнения, «положительная» философия, известная только по читанным Шеллингом лекциям. В ней философия религии излагается не как предмет рационального познания, а как интуитивно открываемая истина. С этой точки зрения положительная философия является в то же время философией мифологии и откровения.
Первый период Исследование проблемы познания приводит Шеллинга к точке зрения наукоучения. Прежде всего Шеллинг устанавливает, что основной принцип познания должен отличаться безусловностью и полным единством. Это безусловное и единое можно искать в сферах объективного или субъективного. В первом случае мы приходим к догматическому разрешению проблемы, во втором — к критическому. Ошибка догматизма состоит в том, что он принимает объекты за нечто безусловное, между тем как в действительности каждый объект обусловлен субъектом. В объектах или вещах нельзя искать основного принципа познания. Но и субъект в свою очередь не есть нечто безусловное, а обусловлен объектом. Поэтому для обоснования познания необходимо подняться выше обусловленности субъекта и объекта. Таким высшим является безусловный субъект или безусловное «я». Это понятие следует мыслить, по Шеллингу, совершенно аналогично Спинозовской субстанции. Абсолютное «я» есть нечто первоначальное, абсолютно единая причина самого себя — и вместе с тем абсолютная, все производящая сила. Считая свою точку зрения вполне согласной с духом критицизма, Шеллинг подвергает традиционное понимание Канта решительной критике.
Самую грубую ошибку современных ему кантианцев Шеллинг видит в признании «вещей в себе». Понятие это служит источником непримиримых противоречий и приводит критицизм к противоположной ему догматической точке зрения. Отрицание понятия вещи в себе Шеллинг обосновывает двояко: исходя из практического и из теоретического критицизма. Как критицизм, так и догматизм выведены каждый из одного принципа, в первом случае — из понятия субъекта, во втором — объекта, и в этом смысле являются системами тождества. Их существенное различие сказывается в сфере практической философии. Догматизм есть философия необходимости, критицизм — философия свободы. Свобода, в сущности, есть основной и самый ценный принцип критицизма, с которым и должна сообразоваться вся система. Но понятие «вещи в себе», как некоторого абсолютного объекта, стоит с понятием свободы в непримиримом противоречии. Субъект, которому противостоит абсолютно независимый объект в виде непознаваемой «вещи в себе», не может быть свободным. Лишь в том случае, если объект всецело и без остатка выводится из субъекта, может идти речь о свободе и может быть установлено понятие абсолютного субъекта. Но и в сфере чисто теоретической «вещь в себе» должна быть признана понятием недопустимым. Познание есть совпадение представления и познаваемой вещи. Предмет, совершенно независимый от познания и абсолютно чуждый деятельности представления, никак не может согласоваться с представлением, а потому и не может быть познан. Таким образом понятие познания не допускает существования абсолютно чуждого познанию объекта, то есть «вещи в себе». При предположении такого объекта факт познания становится невозможным и немыслимым.
Мало того: Шеллинг устанавливает, что, допуская мир «вещей в себе», мы приходим к очевидной нелепости. Если духу познающего субъекта противостоит мир «вещей в себе», не имеющий с ним ничего общего, то воздействие этого мира на познающий дух становится непонятным и во всяком случае может быть мыслимо лишь как нечто совершенно случайное. Между тем мир кажется нам закономерным. Наш рассудок устанавливает закономерные принципы, которые почему-то вполне совпадают с ходом мировых событий. Выходит, что как будто бы этот абсолютно чуждый и независимый от нас мир «вещей в себе» каким-то непостижимым образом повинуется совершенно для него чуждым законам нашего же рассудка. «Никогда не существовало, — восклицает Шеллинг, — более странной и забавной системы». Может ли быть, чтобы этому учил сам Кант? Шеллинг отвечает на этот вопрос отрицательно и винит во всем современных ему кантовских «иерофантов», которые, предпочитая букву Кантовской философии её духу, вносят в неё непримиримый дуализм. Вина Канта, по мнению Шеллинга, заключается лишь в том, что он дал повод к подобным толкованиям, разъединив теоретическую и практическую философию, которые в сущности составляют одно целое с центральным понятием абсолютной свободы. Правильно понятая система Канта приводит к строгому гносеологическому монизму, то есть к полному отрицанию «вещи в себе» и к признанию всего познания свободно развивающимся из абсолютного «я». Критика «вещи в себе» — этой Ахиллесовой пяты всего критицизма — сделала неизбежным для Шеллинга переход к субъективному идеализму Фихте. В самом деле, если даже предположить вещь в себе как чисто проблематическое или пограничное понятие, мы не можем избавиться от следующей дилеммы: или «вещи в себе» существуют, или не существуют (tertium non datur).
Если вещи в себе существуют, мы приходим к той коренной несообразности чудодейственного совпадения мирового порядка с законами разума, которую так метко разоблачил Шеллинг. Очевидно, единственно возможное решение дилеммы — второе, состоящее в утверждении, что вещей в себе нет. Шеллинг не заметил только, что, «освобождая» критицизм от противоречия, он сам в действительности освобождался от влияния исторического Канта и, разрушая пути критицизма, переходил к свободной метафизике. Итак, — утверждает Шеллинг, — объекты не существуют вне духа, но возникают в духе, в самотворческом духовном процессе. В этом процессе необходимо различать бессознательную или подготовительную стадию и следующее за ней сознание. То, что является созданным в бессознательном процессе, представляется пробудившемуся сознанию как нечто извне данное — как внешний мир или природа. Природа развивается совершенно свободно. Чистая и автономная воля есть то духовное начало, которое находится в основе этого развития.