Эта статья рассматривает образование в Пруссии в 1600—1806 гг.
Школьное образование
Негосударственное образование В средневековье школьное образование было в руках духовенства (монастырские школы) и, поскольку оно служило в первую очередь подготовке священников, состояло из религиоведения и латыниKirche und Schule (1986), стр. 161—162.. В 15-м веке школы также стали основывать городские общиныNeugebauer (1992), стр. 630. — так называемые «латинские школы» (нем. Lateinschule höhere Schule, Sekundarschule). Они лишь иногда пользовались государственной поддержкойNeugebauer (1992), стр. 614—615.. После реформации (1517 и далее), благодаря призыву протестантов образовывать население, стали возникать повсеместно сельские народные школы (нем. niedere Schule, Volksschule). Они строились и устраивались на деньги либо помещиков, либо сельских общин. Так в начале 1500-х в Восточной Пруссии была уже более или менее плотная сеть сельских школNeugebauer (1992), стр. 612.. Особенно после Тридцатилетней Войны (1618—1648) дворяне и местные священники стали много их строить, чтобы сплотить население. Это всё были локальные инициативы, не государственныеNeugebauer (1992), стр. 613.. Государственными школы будут объявлены лишь в 1794 г. Дворянские академии (нем. Ritterakademien) 17/18 вв были также негосударственными учреждениями. Они были бедны, и в них училось очень мало людей. Так, берлинская дворянская академия была рассчитана на 36 местNeugebauer (1992), стр. 615—616; так же Hamann, стр. 67.. Помимо этого было множество частных учителей, школ и пансионов для девушекNeugebauer (1992), стр. 639—641..
Особое место в истории Пруссии занимает школа-интернат в городе Халлео ней подробно Clark (2006), стр. 159—162; Neugebauer (1992), стр. 623—634. для детей из бедных семей, которую основал в 1695/98 г Август Герман Франке (August Hermann Franke 1663—1727). Он стал звездой прусской истории и воплощением прусских добродетелей. Эта школа была основана на спонсорские деньги, государство к ней отношения не имело. Единственно, что ей были выданы привилегии. Со временем от неё стали расползаться школы-филиалы, которые пользовались большим уважением и успехом, поскольку основывались на прогрессивных методах преподавания. Одной из новаций было, что разные предметы преподавали разные учителя. Возникла целая сеть школ. В 1727 г в них училось 2300 детей и работало 150 педагогов. За учёбу дети должны были платить, но бедные семьи получали поддержку. Это было тогда редкостью. Франке стремился сделать своё предприятие экономически независимым. В нём были основаны книгоиздательство, своя газета, аптека, пивоварня, разные мастерские, в которых дети одновременно учились и работали.
- побдробнее про эту школу можно посмотреть в статье про Франке в разделе «Педагогическая деятельность».
В самом конце 1690-х Теодор Гер (Theodor Gehr), один высокий госслужащий, лично знакомый с Франке, основал в Кёнигсберге систему школ как в ХаллеNeugebauer (1992), стр. 625.. В 1740-50-х педагог Йоханн Хекер (Johann Hecker) то же самое сделал в Берлине: большую сеть школ для детей множества солдат, размещённых в городе. Это были образцовые школы для того времени, и государство к ним отношения тоже не имелоClark (2006), стр. 165.. В лучшем случае выдавало привилегии и брало под свою защиту.
Школьные регулятивы XVII века 17 век был началом эпохи абсолютизма. Правители государств стремились всё подчинить своему контролю, всё регламентировать, упорядочить, унифициорвать. Государство как таковое впервые набирает силу. Это затронуло и школу. В этом веке многие немецкие государства издавали школьные распорядки-регулятивы (нем. Schulordnung)Общее про них у Schmoldt, стр. 194—196., которые вводили обязательное школьное образование, стандартные школьные учебники и учебные планыHamann, стр. 64.. Вот даты их введения в некоторых государствах: 1619 — Саксен-Веймар-Эйзенах (Sachsen-Weimar-Eisenach); 1642 — Саксен-Кобург-Гота (Sachsen-Coburg-Gotha); 1649 — Вюртемберг (Württemberg); 1656 — Гессен (Hessen); 1656 — Кёльн (Köln). Самым знаменитым стал регулятив «Gothaer Schulmethodus»Его текст см. в Zur Geschichte der Volksschule, стр. 54-109. (1642) из тюрингского герцогства аксен-Веймар-Эйзенах, в котором нашли отражение идеи знаменитых педагогов того времени Ратке (Wolfgang Ratke, 1571—1635) и Яна Коменского (Johann Amos Comenius, 1592—1670), заключающиеся в новом подходе к образованию: педагогическом реализмеHamann, стр. 57-61; оценка деятельности этих двух педагогов у Schmoldt, стр. 174—177.. Коротко его можно описать следующим образом: примерно в 1600 г происходит отход от педагогических идей гуманизма (их ярким представителем был, например, друг Лютера и «учитель Германии» Филипп Меланхтон, 1497—1560), основанных на идеале изучения древних языковSchmoldt, стр. 171.. Растёт интерес к реальному миру, а к античному культурному наследию — что было важно ещё в 16 веке — гаснет. Начинают считать, что в школах должны преподаваться близость к жизни и к этому миру, полезность, опыт. Первое место в обучении должно перейти от языкознания на науки, имеющие практическое значение. Абстрактный метод преподавания должен уступить наглядному.
Этот регулятив, занимающий более 50 страниц текста, что типично для эпохи барокко, ввёл обязательное школьное образование для мальчиков и девочек от 5 до 14 лет, расширил школьный материал с чтения Библии, учения катехизиса, церковного пения и иногда письма до обучения счёту, полезным вещам из природы и жизни, краеведению и землемерному делу. Помимо этого был введён учебный план и школы поставлены под присмотр местных священниковHamann, стр. 65.. Этот регулятив стал образцом для многих других, в том числе и для прусского. Вообще же эти регулятивы просуществовали везде приблизительно до 1800 г, когда они были заменены новыми: в Пруссии, например, соответствующим разделом из «Общеземельного права» 1794 г (Allgemeines Landrecht)Schmoldt, стр. 171; текст закона в Zur Geschichte der Volksschule, стр. 152—157..
Прусские школьные регулятивы 1717 и 1736 гг В 17-м веке в различных частях Пруссии, которая тогда называлась курфюршеством Бранденбург-Пруссия, были изданы различные школьные регулятивы для разных земель и регионов. Они почти всегда были составной частью церковных регулятивов (нем. kirchlichе Ordnung). Так, например, для Померании такой регулятив был издан в 1660 г, для Герцогства Клевского (Kleve-Mark) — в 1687, для Магдебурга — в 1698. Они были не выражением воли курфюрста регулировать региональные отношения, а лишь его подтверждением требований местных сословийNeugebauer (1985), стр. 170—171..
В 1701 г Пруссия стала королевством. В 1717 в ней был издан знаменитый «Школьный эдикт» (нем. Schuledikt), про который часто говорят, что он вводил «в Пруссии» обязательное школьное образованиеClark (2006), стр. 163; Oster (2010), стр. 91.. На деле это было не так. Во-первых, как уже говорилось, в её разных регионах на бумаге уже давно было введено обязательное посещение школы. Во-вторых, этот эдикт хоть и был одним из первых межрегиональных законодательных актов (законодательство всегда было чисто региональным), но вовсе не покрывал всей территории нового королевства и был опубликован только в Восточной Пруссии, Померании и Герцогстве Клевском, причём тоже с региональными поправкамиNeugebauer (1985), стр. 172—173.. Вот что в нём говорилось:
«впредь в тех местах, где есть школы, родители под страхом штрафа должны быть заставлены отправлять своих детей в школу — платя за каждого школьные деньги — зимой ежедневно, и летом, когда родители нуждаются в своих детях для хозяйских нужд, по крайней мере один или два раза в неделю, чтобы те не совершенно забывали то, что выучили зимой»Цитата по Neugebauer (1985), стр. 172..
Но региональное законодательство сохранялось в Пруссии ещё до Первой Мировой. Так, в 1736 был издано распоряжение для провинции Восточная Пруссия, регулирующее там положение школKirche und Schule (1986), стр. 162—163.. Вот как выглядела на бумаге ситуация там:
школьное здание возводят и поддерживают соответствующие общины; король предоставляет строительное дерево. Двери, окна и печь сооружаются на общие деньги; король предоставляет дрова для отопления; каждая церковь, городская или сельская, платит на содержание школьного учителя в год 4 талера. За это учитель должен помогать церкви по хозяйству, например, чистить её; в поддержку учителю выдаётся корова с телёнком, а также пара свиней и несколько пернатых, которые должны содержаться на лугу. Помимо этого сено и солома. Затем он получает: от короля надел земли (за своим домом), который он должен использовать лучшим образом; каждый ребёнок от 5 до 12 лет, независимо от того, ходит он в школу или нет, даёт ему в год 15 грошей; если учитель — ремесленник, то он уж сможет сам прокормиться. Если нет, то ему разрешается во время сбора урожая устроиться на 6 недель на подённую работу; каждому учителю должно быть выделено место для кухни сразу за его домом; знать должна этому следовать и помочь совместному устройству школы, как пожелает, но только так, чтобы учителю были хозяйственные средства к жизни и чтобы цель, поставленная королём, была достигнута.
В 1736 был издан новый «общепрусский» школьный эдикт (Principia Regulativa). Но тщательные исследования сейчас показали, что ни он, ни его предшественник 1717 года нигде не применялись, мало того, едва ли удалось найти даже свидетельства того, что они были в государстве вообще кому-то известныNeugebauer (1985), стр. 173.. Таким образом ни о каком всеобщем образовании в Пруссии в 18-м веке, вопреки королевским желаниям, говорить не приходится. Государство тогда ни школами, ни университетами особо не занималось и вмешивалось в их самостоятельную жизнь очень редко и спонтанно.
Из всех различных региональных и «общих» школьных регулятивов важно, что присмотр за школами и их инспекция передавались в руки местных священников, и это действительно было так. Государство попытается забрать его у них лишь в 1872 г во время «культурной борьбы». Священники получили большую власть над учителями, которые должны были «помогать церкви по хозяйству». Последние часто жаловались, что они превратились просто в слуг священников, и перечисляли, что они должны для них делать: «носить за ними одежду, парики, плащи, взыскивать за них долги, прислуживать в доме, как слуги, таскать столы и стулья на праздниках и расставлять их, мыть стаканы, наливать напитки, подавать еду, собирать в саду вишни, трясти груши и яблоки, грузить сено и зерно, ходить со священниками на рынок, носить для них корзины, гонять свиней и сотни прочих дел»Kirche und Schule (1986), стр. 163..
Что до качества обучения при короле, который издал регулятивы 1717 и 1736 гг (Фридрих-Вильгельм I, 1713—1740), то всё находилось в скудном начальном состоянии: «Ни в одной провинции не удалось отправить всех детей в школу. Тысячи росли без образования. Ни в одной провинции занятия не шли летом и зимой. Везде преподаваемый материал был крайне ограничен и состоял обычно из религиоведения и чтения; письмо и счёт занимало уже потому исключительное положение, что во многих случаях учителя этого сами не могли. Везде только механическое зазубривание. Дети размещались в помещениях, которые часто были жилой комнатой учителя и его семьи, иногда его спальней, а если он был ремесленником, то мастерской. Очень часто о духовном превосходстве учителя и речи не было»Kirche und Schule (1986), стр. 165..
Точно так же пожелания школьного законодательства далеко не соответствовало реальности и в других государствахHamann, стр. 65-66.. Это было следствием как отсутствия хоть каких, не только образованных учителей, так и школ вообще.