«Дама с горностаем» () — картина, как считается, принадлежащая кисти Леонардо да Винчи. По мнению многих исследователей, это портрет Чечилии Галлерани — любовницы Лодовико Сфорца по прозванию Иль Моро ( — мавр), герцога Миланского, что находит подтверждение в сложной символике картины.
Наряду с «Моной Лизой», «Портретом Джиневры де Бенчи» и «Прекрасной Ферроньерой» полотно принадлежит к числу четырёх женских портретов кисти Леонардо.
Предполагаемая модель портрета Традиционно считается, что моделью была любовница миланского герцога Чечилия Галлерани. Ранее существовала версия, что та же самая женщина изображена на другом портрете Леонардо — «Прекрасная Ферроньера», хотя в настоящий момент предполагают, что он изображает следующую любовницу герцога — Лукрецию Кривелли.
Идентификация этого портрета как изображения Галлерани относится к Новейшему времени. Ещё в 1877 году исследователи творчества Леонардо писали:
История и дата создания
Предполагается, что Леонардо, работавший при миланском дворе, написал портрет, когда Чечилия стала возлюбленной герцога — начиная с 1489—1490 гг. В литературе принято указывать, что портрет изображает 17-летнюю Чечилию, что, впрочем, недоказуемо. С другой стороны, встречается датировка, относящаяся к раннему периоду его творчества в Милане, — 1482—1483 гг. В таком случае портрет изображает не Чечилию, так как той тогда было около 10 лет. По другим указаниям: «Портрет написан после 1487 года, на что указывает причёска Чечилии по испанской моде, введённой в Милане Изабеллой Арагонской», дата брака которой с племянником Лодовико Сфорца известна.
Существуют косвенные сведения о знакомстве Чечилии с Леонардо. Она встретилась с ним в замке Сфорца, как считается, в 1489 году он начал писать её портрет. Она приглашала его на встречи миланских интеллектуалов, на которых обсуждались философия и другие науки; Чечилия лично председательствовала на этих встречах.
У Леонардо сохранился черновик письма, предположительно адресованного Чечилии и начинающегося: «Возлюбленная моя богиня…» (amantissima mia diva). Существуют предположения об интимной связи между Леонардо и Чечилией, но они мало обоснованы, так как подобный слог не был отличительной чертой любовной переписки, а достоверные свидетельства об интересе Леонардо к женщинам отсутствуют.
Как говорят, поэт Бернардо Беллинчионе (1452—1492), увидев портрет синьоры Чечилии, сказал о нём: «Ломбардским увальням и обжорам дан прекрасный урок: в конюшне, полной навоза, тосканец сумел отыскать перл чистоты и изящества, лютню, бренчание которой заглушает пьяные вопли этих наглецов и бездельников», а также написал сонет («Rime», XLV), опубликованный через год после его смерти (Они были хорошо знакомы с Леонардо — художник делал сценографию для постановки его La Festa del Paradiso).
Предположительно, именно эта картина упоминается в письме Чечилии Галлерани к Изабелле д’Эсте от 29 апреля 1498 года. Изабелла высказала просьбу прислать ей портрет, чтобы сравнить его с работой Джованни Беллини: «Припоминая, что Леонардо нарисовал Ваш портрет, мы просим Вас быть столь любезной и прислать нам Ваш портрет с этим посыльным, чтобы мы смогли не только сравнить работы этих двух художников, но также и иметь удовольствие снова лицезреть ваше лицо».
Чечилия отвечает, что портрет уже не похож на оригинал, так как он был написан, когда она была ещё очень молода, и её облик с тех пор полностью изменился (per esser fatto esso ritratto in una eta sм imperfecta che io ho poi cambiata tutta quella effigie) (Она пишет «15 лет прошло», что относит дату к 1483 году, когда на самом деле ей было 10 лет). Портрет был послан Изабелле.
Авторство и сохранность
Картина сильно переписана, что не позволяет с полной уверенностью сказать, что её автором является Леонардо. Тем не менее хорошее состояние сохранности тех частей картины, на которых изображены лицо женщины и фигура горностая, обнаруживает высокое мастерство исполнения.
Кроме Леонардо, работа ранее приписывалась разным художникам: Марко д'Оджоно, Больтраффио, Амброджио ди Предису.
На рентгенографическом исследовании картины было установлено, что она переписывалась. Её фон стал темнее (возможно, вначале он был тёмно-синим), и дверь (окно), находившаяся справа вверху (за её левым плечом), была удалена. Фон был записан при ремонте картины между 1830—70 годами, предполагают, что это мог сделать Эжен Делакруа.
На оригинальном изображении голову женщины украшала прозрачная вуаль, которая была заретуширована волосами. Изменена переносица и линия волос. Положение двух нижних пальцев на правой руке тоже изменено, и они выглядят менее естественно, чем другие. Надпись «LA BELE FERONIERE LEONARD D’AWINCI» в левом верхнем углу выполнена позднее и не рукой Леонардо — предполагают, что в начале XIX века после покупки картины Чарторыйским, так как он предполагал, что на этой картине — та же женщина, что на «Прекрасной Ферроньере» из Лувра. В любом случае, надпись сделана не в Италии, так как там имя Леонард написали бы с «О» на конце и не использовали бы «W».
Исследование обнаружило следы техники spolvere на контурах фигуры и головы, что подтверждает использование «картона» — первоначального рисунка, который был перенесён на доску картины наложением и прорисовкой сверху. Следы пальцев, которые обычно встречаются в картинах Леонардо этого периода (он слегка размазывал краски), также были выявлены на лице Чечилии и голове зверька«Паскаль Котт, французский инженер и изобретатель, сфотографировал отпечатки пальцев Леонардо да Винчи, оставленные художником на картине „Дама с горностаем“, хранящейся в Кракове в музее Чарторыйских. Искусствоведы подозревали, что над этим полотном работали ученики и помощники да Винчи, но исследование Котта доказывает, что художник практически полностью — почти на 100 процентов — написал „Даму“ сам. Об этом и других выводах Котта пишет агентство France Presse.
Паскаль Котт изучает полотна да Винчи и других художников, используя специальную фотокамеру с разрешением 240 мегапикселей. Снимки затем рассматриваются в различных оптических спектрах, что позволяет увидеть слои краски, подготовительные рисунки и другие скрытые от невооруженного глаза детали. Благодаря этой технологии, удалось установить, что первоначальный фон Дамы с горностаем был не чёрный, а глубокий синий, полученный, вероятно из смеси двух пигментов — азурита и земли. То есть, современный вид картины испорчен неудачными реставрациями. Кроме того, горностай первоначально был написан Леонардо иначе: в более непосредственной позе» Руку Леонардо разглядели с помощью фотокамеры . Рентген показал, что Леонардо хотел сначала окружить фигуру аркой или полукруглым окном, но затем передумал.
Описание картины и её символика Лоб женщины перехвачен тонкой фероньеркой, на голове у неё прозрачный чепчик, закреплённый под подбородком. На её шее ожерелье из тёмного жемчуга, окаймляющее шею и спускающееся второй, длинной, петлёй на грудь, где оно визуально теряется на фоне квадратного выреза платья.
Чечилия Галлерани изображена в повороте головы чуть в сторону, что, несмотря на сильный наклон головы к левому плечу, смотрится весьма естественно. Это впечатление дополняют мягкие и нежные черты незрелого лица, обрамлённого гладко уложенными под подбородок волосами. Строгость причёски и отведённый в сторону от зрителя взгляд создают ощущение неяркого, сдержанного образа, во внешности Чечилии чувствуется какая-то незаконченность, что придаёт ей своеобразное очарование.
На портрете Чечилия поворачивается налево, словно прислушиваясь к кому-то невидимому (это впервые отметил поэт Бернардо Беллинчионе). Такой портрет в три четверти был одним из изобретений Леонардо.
Как считает К. Педретти: «Возможно, самая красивая картина Леонардо да Винчи. Основание — оригинальность позы, яркая выразительность, которая как бы устанавливает символические отношения между аристократическим лицом женщины и геральдическим знаком зверька. Этой картиной Леонардо да Винчи начинает традицию портретов XV века: даётся уже не профиль модели, как на медали, а трёхчетвертное изображение, типичное для бюстов. В нём присутствует естественность, фиксация одного мгновения, похожая на кадры в ленте кинематографа».
В. Гращенков пишет об этой картинеГращенков В. Н. Портрет в итальянской живописи Раннего Возрождения. М., 1996. С. 237: «Следуя флорентийским образцам 1470-х годов, Леонардо изобразил свою модель по пояс, получив тем самым возможность показать руки. С большой психологической точностью передано их движение, позволяющее уловить скрытое душевное влияние. Пальцы Чечилии с трепетной осторожностью ласково касаются шёрстки пугливого зверька, горностая, расположившегося в её руках. Выразительным был и сильный контрапост, введённый в портретную композицию. В то время как плечи молодой женщины развёрнуты влево, её почти бесстрастное лицо резко повернулось в противоположную сторону. Этот контрапост вносит в портретный образ одушевлённое движение, вызывая в памяти знаменитый рисунок Леонардо тех лет (Турин, Королевская библиотека) — зарисовку женской головы, использованную в качестве этюда для лица ангела в его картине „Мадонна в гроте“ (1483—86; Париж, Лувр). Однако мысль о том, что в рисунке запечатлён облик Чечилии Галлерани, представляется нам слишком смелой».
Горностай
Это впечатление разворота подчёркивается зверьком, традиционно называемым горностаем. Его присутствие на картине объясняют несколько версий: Греческое название горностая — (гале) — этимологически связано с фамилией Галлерани. В то время подобная игра слов была популярна в светских кругах Италии. За свой белый мех горностай считался символом чистоты и целомудрия. Об этом Леонардо знал: существует созданный им рисунок Allegory of the Ermine (Музей Фицуильяма, Кэмбридж), где изображена сцена, в которой горностай предпочитает быть пойманным охотником, чем испачкать белую шкурку. Он мог подчёркивать соответствие любовницы герцога официальной придворной морали: женщина должна быть с одной стороны целомудренной, с другой — быть прекрасной возлюбленной. То есть, несмотря на то, что она не состояла в браке, это не является пятном на её репутации. Один учёный высказал предположение, что Чечилия, должно быть, была беременна в момент написания портрета, и горностай не только выполняет композиционную функцию, прикрывая живот, но и обозначает, что вынашивание бастарда не является позором. С другой стороны, горностай мог относиться к Лодовико Сфорца, потому что он был членом Фердинанда I Неаполитанского с 1488 года и включил его изображение в свою персональную эмблему (в литературе встречается упоминание, что горностай был эмблемой рода Сфорца; это не так, эмблемой был змей-бисцион, смотри герб Милана)A. Rona, «l’investitura di Lodovico il Moro dell’Ordine dell’Armellino» Archivio Storico Lombardo 103 (1979:346-58; as political allegory, see C. Pedretti, «La Dama dell’Ermellino come allegoria politica», Studi politici in onore di Luigi Firpo I, Milan 1990:161-81, both noted by Ruth Wilkins Sullivan, in «Three Ferrarese Panels on the Theme of 'Death Rather than Dishonour' and the Neapolitan Connection» Zeitschrift für Kunstgeschichte 57.4 (1994:610-625) p. 620 and note 68.. Высказываются и другие пути толкования образа, более метафорические: «замечательное реалистическое произведение, предельно точно характеризующее утонченную, но властную натуру фаворитки, долго державшей в своих руках „горностая“, то есть владетельного князя, каким был Лодовико Сфорца».
Анатомически очень точное изображение зверька и его лапы с когтями, по мнению исследователей, вступает в противоречие с его религиозно-моральным статусом и несёт в себе сексуальную окраску, о которой говорит и разрез рукава платья Чечилии — символ вагины. Тема сексуальной потенции не является чем-то новым для эпохи Ренессанса.
Существует версия, которой среди прочих придерживался Вильгельм фон Боде, что на картине изображён не горностай, а фуро — альбиносная форма домашнего хорька.