Великий князь Кири́лл Влади́мирович (, Царское село — 12 октября 1938, Париж) — второй сын великого князя Владимира Александровича, третьего сына императора Александра II, и великой княгини Марии Павловны; двоюродный брат Николая II.
В 1924 году в эмиграции, оказавшись по старшинству наследования главой императорского дома и руководствуясь статьями 29 и 53 Свода основных государственных законов Российской империи, провозгласил себя Императором Всероссийским в изгнании Кириллом I, с чем согласилось большинство дома Романовых, в том числе великие князья Борис и Андрей Владимировичи, Дмитрий Павлович, Михаил Михайлович, Александр Михайлович с сыновьями, князья императорской крови Всеволод Иоаннович (впоследствии, когда достиг взрослого возраста) и Гавриил Константинович. Против выступили великие князья Николай и Пётр Николаевичи, и князь императорской крови Роман Петрович. Вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, надеясь на спасение семьи Николая II, считала акт Кирилла Владимировича «преждевременным», но законность его прав никогда не оспаривала.
Биография Родился 30 сентября (12 октября) 1876 года в семье Великого князя Владимира Александровича и Великой княгини Марии Павловны. Был крещён 7 (20) ноября 1876. Его крёстным отцом стал император Александр II, а крёстной матерью великая княгиня Мария Фёдоровна (будущая императрица).
Окончил Морской кадетский корпус и Николаевскую морскую академию. Зачисленный по Гвардейскому экипажу, служил вахтенным офицером на крейсерах «Россия» и «Генерал-Адмирал», вахтенным начальником на броненосцах «Ростислав» и «Пересвет», старшим офицером на крейсере «Адмирал Нахимов».
После начала Русско-японской войны прибыл в Порт-Артур 3 марта 1904 года и 9 марта был назначен начальником военно-морского отдела штаба командующего флотом в Тихом океане вице-адмирала Макарова. 31 марта 1904 года при взрыве флагманского корабля «Петропавловск» находился на его борту. Один из немногих членов экипажа, оставшихся в живых. У него были поцарапаны ноги, а в холодной воде он получил переохлаждение. Из воды был спасён моряками вельбота с минного крейсера «Гайдамак» и передан на миноносец «Бесшумный», который и доставил его в порт. Вечером 31 марта 1904 вместе с Великим князем Борисом Владимировичем на поезде покинул Порт-Артур (до Санкт-Петербурга и далее в Германию для лечения его сопровождал младший врач лазарета порта Н. М. Марков). Позже Великий князь Кирилл Владимирович был награждён золотым оружием с надписью «За храбрость».
В 1905—1909 годы был в семейном конфликте с императором Николаем II в связи со своим браком с Викторией Мелитой, его двоюродной сестрой (отец Кирилла Владимировича являлся полнокровным братом матери Виктории Мелиты), разведённой с Эрнстом-Людвигом Гессенским, родным братом российской императрицы Александры Фёдоровны. Он был обусловлен тем, что Николай II не признавал данный брак, заключённый без его согласия (брак члена императорского дома требует одобрения императора), во многом под влиянием жены, испытывавшей личную неприязнь к невесте из-за её развода с родным братом. Впоследствии семейный конфликт был улажен, а брак великого князя признан Именным указом от 15 июля 1907 года, и супруга Кирилла Владимировича и их дочь были включены в Императорский дом с предоставлением титула «Высочества»[Собрание Узаконений 1907 г. Июля 20, отд. I, ст. 956; РГИА, ф. 1276, оп. 3, д. 961, л. 5.].
В 1909—1912 годах служил на крейсере «Олег», последний год — командиром. С 1913 года — в Гвардейском экипаже, а с 1914 года, с началом Первой мировой войны, продолжил службу в штабе верховного главнокомандующего. С 1915 года — командир Гвардейского экипажа.
Февральская революция
В дни Февральской революции Кирилл Владимирович, вместо поддержки Николая II, стал первым из членов императорской фамилии, нарушивших присягу царю и заявивший, что он лично и вверенная ему воинская часть перешли на сторону Государственной думы и рады происходящей революции. Его поведение в дни революции впоследствии ставилось ему в вину его противникамиАлександров С. А. Политическая история Зарубежной России . По их мнению, намеренное участие в заговоре против императора или поддержка заговора по закону о престолонаследии должны были лишить его и его потомков права претендовать на российский престол, что не помешало ему и его потомкам впоследствии самим претендовать на российский престол, несмотря на запрещающий это закон о престолонаследии Российской империи.
В начале беспорядков вместе с великими князьями Михаилом Александровичем и Павлом Александровичем участвовал в подготовке проекта манифеста о конституционном строе («великокняжеский манифест»), который они хотели вручить на подпись Николаю II. План предусматривал сохранение на престоле императора Николая II путём частичных уступок умеренному крылу революционеров (принятие конституции и назначение «ответственного министерства» — Россия становилась конституционной монархией).
Кирилл Владимирович, по воспоминаниям ряда современников и по своим собственным словам, перешёл на сторону революции, надев «красный бант». Как вспоминал дворцовый комендант В. Н. Воейков:Великий князь Кирилл Владимирович, с царскими вензелями на погонах и красным бантом на плече, явился 1 марта в 4 часа 15 минут дня в Государственную Думу, где отрапортовал председателю Думы М. В. Родзянко: «Имею честь явиться вашему высокопревосходительству. Я нахожусь в вашем распоряжении, как и весь народ. Я желаю блага России», — причём заявил, что Гвардейский экипаж в полном распоряжении Государственной Думы.
Первой на поведение великого князя отреагировала Александра Фёдоровна. В своих письмах Николаю II от и она писала: «Кирилл ошалел, я думаю: он ходил к Думе с Экип. и стоит за них…», «…отвратительно себя ведёт, хотя и притворяется, что старается для монарха и родины».
Сам великий князь, уже находясь в эмиграции, так объяснял своё появление под Государственной думой с красным бантом во главе своей воинской части: у него был выбор, или подчиниться приказу новых властей и привести вверенную ему часть к Думе для присяги новой власти или подать в отставку, бросив его подчинённых на произвол судьбы; в те часы только одно заботило великого князя — любой ценой, даже ценой собственной чести, способствовать восстановлению порядка в столице, чем способствовать скорейшему возвращению в неё законного монарха — если бы он смог вернуться во главе верных войск, порядок всё ещё мог бы быть восстановлен. Историк В. М. Хрусталёв, комментируя эти объяснения великого князя, отмечает, что навряд ли они были искренними, так как ещё за несколько часов до прибытия Кирилла Владимировича в Таврический дворец, в комендатуре дворца были уведомлены о переходе Гвардейского экипажа на сторону Государственной думы из копии следующей записки, которая была разослана Кириллом Владимировичем начальникам частей, расквартированных, как и Гвардейский экипаж, в Царском Селе: «Я и вверенный мне Гвардейский экипаж вполне присоединились к новому правительству. Уверен, что и вы, и вся вверенная вам часть также присоединитесь к нам. Командир Гвардейского экипажа Свиты Его Величества контр-адмирал Кирилл», а впоследствии моряки Гвардейского экипажа по приказу великого князя заняли Царскосельский и Николаевский вокзалы, чтобы воспрепятствовать верным Николаю II войскам прибыть в столицу.
8 марта 1917 года Временное правительство отдало приказ об аресте Николая II и его семьи. Кирилл Владимирович в знак протеста подал в отставку. Вскоре он нелегально выехал в Финляндию, которая тогда ещё оставалась в составе Российской империи, где у него родился сын Владимир, после смерти отца унаследовавший главенство в Императорском доме.
Жизнь в эмиграции. Император Всероссийский в изгнании
После расстрела в 1918 году в Екатеринбурге Николая II и его семьи, а также его брата Михаила Александровича, Кирилл Владимирович оказался старшим в генеалогическом порядке членом Императорской Фамилии. 31 августа 1924 года он, несмотря на то, что Советский Союз уже был признан некоторыми государствами, на правах старшего представителя династии провозгласил себя Императором Всероссийским под именем Кирилла I. Это решение было поддержано не всеми русскими монархистами (см. следующий раздел). Кирилл Владимирович 30 апреля 1924 года создал Корпус Императорской Армии и Флота, в составе которого в 1928 году было 15 тысяч человек.
После эмиграции Кирилл Владимирович и его жена поселились в Кобурге, где жил двоюродный брат великой княгини Виктории Фёдоровны герцог Карл Эдуард. В середине 1920-х годов германское правительство установило дипломатические отношения с Москвой и присутствие Кирилла Владимировича и его жены, претендовавших на российский престол, в стране стало неприемлемым. Несмотря на то, что правительство Баварии не собиралось насильно высылать великокняжескую чету, Кирилл и Виктория сами решили уехать на постоянное место жительства во Францию. Летом 1926 года они окончательно перебрались в Сен-Бриак, Бретань, где раньше проводили только летние каникулы. Здесь они приобрели обширный дом, который получил бретонское имя Ker Argonid.
В начале 1920-х годов по данным некоторых историков Кирилл Владимирович оказывал финансовую поддержку ультраправой немецко-русской белоэмигрантской организации — обществу «Ауфбау» («Восстановление»). Так, Майкл Келлог заявляет, что в 1922—1923 гг. Кирилл Владимирович и его жена Виктория передали около 500 000 золотых марок генералу Людендорфу для поддержки немецко-русской националистической организации. По его мнению, в долгосрочной перспективе это общество стремилось способствовать свержению правительств Советского союза и Веймарской республики в коалиции с национал-социалистами. Уставной же целью организации декларировалась поддержка политики, направленной на хозяйственное восстановление государств, образовавшихся на территории бывшей Российской Империи (отсюда и название), что должно было по замыслу общества отвечать национальным интересам Германии. Тем не менее есть и аргументы против возможности наличия в «Ауфбау» огромных личных вливаний самого Кирилла Владимировича. В частности, историк Александр Закатов, директор канцелярии Марии Владимировны Романовой, утверждает, что Кирилл с супругой в изгнании сам едва сводил концы. Это же косвенно подтверждает и сам Келлог, признавая что сумма в 500 000 золотых марок значительно превышала дискреционные средства супругов. Он предполагает, что для финансирования Национал-Социалистической партии и «Ауфбау» также использовались деньги американского промышленника Генри Форда, которые передавались через представителя Кирилла Владимировича в Америке члена «Ауфбау» Бориса Бразоля. Историки Дмитрий Жуков и Иван Ковтун утверждают, что средства вкладывал не Кирилл, а его супруга и что они пошли на коммерческие операции в Румынии и Венгрии, которые были вполне в русле деятельности «Ауфбау», хоть речь и не шла о территориях бывшей Российской Империи. При этом подчёркивается, что вложения прогорели, не принеся никаких финансов ни для «Ауфбау», ни для НСДАП. Помимо прочего ими утверждается, что, по одному из свидетельств, в 1922-23 годах организация переживала глубокий финансовый кризис и у неё едва хватало денег на помещение и издание журнала, что идёт вразрез с утверждением Келлога об огромных вливаниях в неё.