Портрет Ивана Александровича Гончарова — картина русского художника Ивана Крамского, написанная в 1874 году. Предложение создать портрет автора «Обломова» и «Обыкновенной истории» поступило к Крамскому от коллекционера Павла Третьякова в 1869 году, однако позировать Гончаров согласился только через пять лет. В 1874 году картина была приобретена у автора Павлом Третьяковым и размещена в его галерее.

История Павел Третьяков, собиравший для своей галереи изображения выдающихся современников, нередко обращался к художникам с просьбой запечатлеть того или иного деятеля искусства и литературы. При этом, как отмечала дочь коллекционера Александра Боткина, никто не мог дать гарантии, что совместная работа удовлетворит всех: иногда «портреты не удавались или оригиналы не соглашались позировать». К числу моделей, переговоры с которыми длились годами и «выматывали душу», относился писатель Иван Гончаров.

В 1869 году Третьяков предложил Ивану Крамскому написать портрет Гончарова. Выбор исполнителя, сделанный заказчиком, был связан с тем, что, во-первых, Крамской уже создавал в 1865 году овальный графический портрет автора «Обломова»; во-вторых, художник имел репутацию мастера, работы которого отвечали требованиям времени. В ту пору Третьяков и Крамской ещё не были лично знакомы, и поначалу их общение ограничивалось короткими деловыми письмами. Художник, получив заказ от коллекционера, сообщил, что заняться портретом Гончарова он в ближайшее время не сможет, потому что готовится к двухмесячной зарубежной поездке. На настойчивые просьбы Третьякова отложить отъезд Крамской отреагировал вежливым отказом: «В настоящее время я нахожусь в положении человека, давшего слово сделать то-то и быть там-то». Попутно в переписке возникла финансовая тема: Крамской сообщил, что цена за портрет Гончарова — пятьсот рублей серебром. Третьяков заметил, что за аналогичную работу (портрет писателя Алексея Писемского) он заплатил Василию Перову триста пятьдесят, но в данном случае согласен на пятьсот. Личная встреча коллекционера и художника произошла в конце 1869 или начале 1870 года, их отношения укрепились, и в дальнейшем Третьяков воспринимал Крамского как компетентного эксперта и надёжного посредника.

В феврале 1870 года, вернувшись из зарубежной поездки, Крамской навестил Гончарова, после чего сообщил Третьякову, что писатель отказался позировать: «Я сделал со своей стороны всё, чтобы исполнить ваш заказ, но не в моей власти было заставить сидеть Ивана Александровича». Дальнейшие визиты Третьякова и Крамского в квартиру писателя также были безрезультатными. Гончаров объяснял, что его нежелание позировать связано с «постоянным болезненным расположением, от которого я редкий день бываю свободен». Лишь в 1874 году художник получил согласие Гончарова на проведение живописных сеансов. Не исключено, что стимулом послужила картина Крамского «Христос в пустыне», которую писатель увидел в Петербурге на выставке передвижников. В марте 1874 года художник сообщил Третьякову, что «портрет И. А. Гончарова уже начат, работаем каждый день. Сидит он хорошо и совсем стал ручным». Сам прозаик позже признавался, что его длительное упрямство объяснялось как ленью, так и осознанием «ненужности портрета».

Но когда И. Н. Крамской нынешней зимой объявил, что желание у Вас не прошло, я счёл не только неуместным противиться долее, но напротив нашёл удовольствие способствовать ему и отдал себя в полное распоряжение артиста.

Описание К началу работы над портретом Иван Гончаров был известен в литературном сообществе как автор романов «Обломов», «Обрыв» и «Обыкновенная история»; за его плечами была также удивившая многих коллег длительная экспедиция на фрегате «Паллада». Он не нуждался в подтверждении своей литературной значимости и быстро уставал от житейской суеты. Именно таким — утомлённым от стороннего внимания немолодым человеком с сигарой в руках, на лице которого видны следы болезненной усталости, — Гончаров предстаёт на картине Крамского. При этом взгляд писателя сохраняет интерес к внешнему миру, а костюм показывает, что Гончаров, по словам критика Алексея Плетнёва, является представителем «наших старых бар, горячо любивших Россию, но при этом признававших западную культуру». Свидетельством того, что герою картины не чужд европейский лоск, являются белоснежная рубашка, бархатный сюртук и чёрный жилет с карманными часами. Сам писатель признавался, что, «видя себя точно живого в углу комнаты», он по ночам пугался.

После завершения работы Сеансы с Крамским изменили отношение Гончарова к живописи. По его словам, художник сумел раскрыть в своей картине образ «внутреннего человека», показать его сокровенную суть. В письме, адресованном Третьякову, прозаик сообщал, что успех от совместной работы с Крамским превзошёл все его ожидания: «Некоторые из моих знакомых, любители живописи, сознавались, что им редко удавалось видеть такое мастерское исполнение портрета, кроме чрезвычайного сходства». Возникший после сеансов интерес к изобразительному искусству привёл к тому, что Гончаров изъявил желание переговорить с тяжело больным поэтом Николаем Некрасовым по поводу написания Крамским его портрета.

Вероятно, во время сеансов художник и писатель вели беседы о картине Крамского «Христос в пустыне», которую Гончаров ставил в один ряд с работами Рембрандта, Рубенса, Рафаэля, Тициана, Николая Ге («Тайная вечеря») и других признанных мастеров живописи. Очерк Гончарова «„Христос в пустыне“. Картина г. Крамского», сохранившийся в черновом варианте в архиве писателя, при его жизни не был опубликован. Впервые его напечатал журнал «Начала» в 1921 году (№ 1).

Примечания

Литература

Категория:Картины 1874 года Гончаров Гончаров Категория:Портреты из собраний Третьяковской галереи Категория:Иван Гончаров