Вели́кая иде́я (, Мегали Идэа), Панэлленизм — ирредентистская концепция греков в период Османской Греции, подразумевавшая реставрацию Византии с центром в Константинополе.
В среде греческой знати Константинополя (фанариотов) в XVIII—XIX веках её осуществление часто мыслилось посредством постепенной аккумуляции власти в Османской империи в руках греков, игравших видную роль в управлении и торговле империи. Термин впервые прозвучал в речи премьер-министра Греции Иоанниса Колеттиса во время дебатов о Конституции, провозглашённой в 1844 году.
В более узком смысле может обозначать неудавшийся план аннексии Западной Анатолии и Восточной Фракии греческим государством под руководством Венизелоса.
Концепция использовалась в военно-политических планах России, в частности, в «греческом проекте» Екатерины II для образования Греческой империи.
Истоки и смысл Авторитетный британский историк-византинист Стивен Рансиман писал: «Мега́ли Иде́а, Великая идея греков восходит к эпохе до турецкого завоевания. Это была идея имперской судьбы греческого народа. Михаил VIII Палеолог выразил её в речи, которую он произнёс, когда услышал, что его войска освободили Константинополь от латинян, хотя он и называл греков ромэями. Во времена позднейших Палеологов вновь появляется слово „эллин“, но с осознанной интенцией соединения византийского империализма с культурой и традициями древней Греции».
После падения Константинополя Последнее греческое государство — Трапезундское царство прекратило своё существование в 1461 году. Первые успехи на пути к независимости греков от турок стали ощутимы только через 360 лет (к 1823 году). Постоянно стоял вопрос о судьбе оставшихся за пределами Греции христиан. Особенно болезненна была для греков участь утраченной столицы империи Константинополя. После резкого ослабления и распада Османской империи большинство новых Балканских государств стремилось воспользоваться возможностью расширить свои владения; к ним относилось и новообразованное Королевство Греция.
Фанариоты
Фанариоты, составлявшие в Оттоманской империи сословие сравнительно (с остальным греческим населением) привилегированное, как правило, не выступали с революционно-освободительными инициативами; более того, глава христианского Рум-миллета — патриарх Константинопольский — в случаях восстаний христиан против Султана был вынужден осуждать и анафематствовать мятежников.
Среди фанариотов вплоть до начала XX века преобладало стремление к эволюционной трансформации Оттоманской империи в Византийскую путём занятия ключевых постов в государственном управлении, дипломатии, торговле и образовании.
Образование независимой Греции
Греческая революция (1821—1829) получившая на последнем этапе поддержку европейских держав и в том числе Российской империи (с воцарением Николая I), привела к образованию независимого греческого государства, признанного в 1830 году. Такое положение вызвало стремление к воссоединению с греками не вошедших в независимую Грецию территорий: Эпира, Фессалии, Македонии, Фракии, Крита, Кипра, островов в Эгейском море, Константинополя, части Анатолии, а также Республики Ионических островов, являвшейся тогда протекторатом Великобритании.
Одним из следствий войны за независимость стал кардинальный подрыв привилегированного положения фанариотов в Османской империи, на которых теперь, как и на всех греков, смотрели с подозрением. В банковском деле и торговле бо́льший вес стали приобретать соответственно армяне и болгары.
Распространением эллинства теперь занялось правительство независимого Греческого Королевства. Министр Народного Просвещения Греции Никопулос учредил (1864) комиссию для изыскания средств к распространению эллинства вне королевства, сочувственно воспринятую греческой прессой в Стамбуле и других городах Османской империи.
Обозначилось серьёзное расхождение в политфилософских воззрениях между греками в Греции и греками в Османской империи. Российский дипломат князь Трубецкой описывал его следующим образом: «Если греки королевства называют себя преемниками древних эллинов, то греки, живущие в Турции, едва ли не с бо́льшим основанием считают себя потомками византийцев».
Болгарская схизма
С половины 1850-х годов обострились отношения между болгарским населением Османской империи, стремившимся к обособлению от греков, и фанариотским руководством Вселенской патриархии, в церковной (а следственно, и гражданской) юрисдикции которого находились болгары как члены Рум-миллета. Кульминация конфликта последовала в сентябре 1872 года, когда созванный патриархией в Константинополе собор объявил Болгарский экзархат, недавно созданный на основании султанского фирмана, состоящим в расколе, обвинив болгар в «филетизме» (, то есть преобладании племенного начала), каковой был признан ересью. Вокруг конфликта развернулась сложная международно-дипломатическая игра, ключевую роль в которой играло российское правительство, с 1860 года де-факто поддерживавшее болгар.
Консервативная русская газета «Московские ведомости» в 1872 году так трактовала мотивы греков:
«<…> Греки убеждены что разрывая единоверие со Славянами, они не только избегают мнимой опасности со стороны панславизма, но что немаловажнее по их мнению, привлекают к себе симпатии всей западной Европы и особенно Англии, которая вследствие этого из противницы сделается де защитницей эллинизма и его интересов. При таком взгляде на вещи, Греки с удовольствием также представляют себе выгоды союза с Турками, в который им желательно вступить после разрыва с Россией для обоюдной их защиты против Славян. Греки предлагают, однако, Туркам союз против панславизма не без условий. Они требуют для сего чтобы Турки разделили с ними власть в собственной Турции, так чтобы Греки в качестве господствующего народа занимали все государственные должности наравне с Турками. Как видите, условия союза предлагаемого Греками Туркам не менее оригинальны, чем политические соображения, на основании коих провозглашена схизма, и что Греки при всех допускаемых ими политических комбинациях имеют в виду свою великую идею, то есть превращение своего маленького королевства в великую империю. Они уверены, что если Турки примут союз с ними на вышеупомянутых условиях, то нынешняя Турецкая империя незаметно перейдёт, подобно Римской, в руки греческого народа».
Похожие мысли в связи со схизмой высказывал Константин Леонтьев, подписывавший свои письма в журнале «Русский вестник» Каткова псевдонимом «Н. Константинов из Царьграда»: «Грекам Турки на Босфоре нужны, как средство предохранительное от развития того панславистического государства, которого они так опасаются. Пока Турок на Босфоре, говорит себе теперь крайний Грек, панславизм невозможен; и нам бороться против него легче при существовании Турецкой империи в её нынешнем составе. Действовать против панславизма всеми путями в Константинополе даже несравненно легче, чем в Элладе». Однако Леонтьев, лично осведомлённый о ситуации в православных странах Оттоманской империи, где он состоял на дипломатической службе в течение ряда лет, в своих поздних работах резко критиковал «болгаробесие» русской общественности и правительства и осуждал болгар за отход от вселенского православия и вселенской Церкви. В своей работе «Плоды национальных движений на православном Востоке» Леонтьев восклицал: «Болгары в большинстве были против православной России во время этой племенной борьбы, столь бессовестно игравшей вековой святыней нашей. Передовые греки также были против нас и Православия, защищая его каноны только для вида, для отпора славянам. Кто же в эту тяжкую годину испытаний оставался верен не нам собственно (ибо мы этого и не стоили), но общим с нами основам? Остались верны этим основам, остались верны Православию, его древним правилам, его духу — только те самые греческие епископы турецко-подданные, которых у нас изловчились для отвода глаз звать какими-то „фанариотами“! Такими „фанариотами“ были и наш Филарет, и Димитрий Ростовский, и Стефан Яворский, и Сергий Чудотворец!»
Русско-турецкая война 1877—1878
Греция прямо не принимала участия в войне 1877—1878 годов ввиду угроз со стороны Англии, хотя антитурецкие настроения общества заставили правительство вести военные приготовления. Греция также не была приглашена на Берлинский конгресс в качестве полноправного участника, хотя вопрос о греко-турецкой границе был в повестке конгресса, который рекомендовал Порте сделать Греции уступки в Фессалии. В марте 1881 года, под нажимом нового британского правительства Гладстона (прежнее правительство Дизраэли проводило откровенно протурецкую линию, согласную с настроениями королевы Виктории), Порта уступила Греции южную часть Фессалии и округ Арта в Эпире.
Кроме того, следствием войны для греков стала уступка Портой острова Кипр, который передавался под контроль Англии по заключённой 4 июня 1878 года секретной Кипрской конвенции — в обмен на поддержку Турции со стороны Англии на Берлинском конгрессе. Британская оккупация острова вскоре вызвала недовольство населения и рост панэллинистских настроений.
Греко-турецкая война (1897)
Балканские войны (1912—1913)
После Первой мировой войны
Греческая интервенция в Северном Причерноморье
В ноябре-декабре 1918 года, сразу после поражения Османской империи в Первой мировой войне и открытия союзниками Проливов, греческие войска под верховным французским командованием, следуя через Босфор, Дарданеллы и Чёрное море, высадились в Северном Причерноморье — в районах Одессы и Николаева.
В. Канторович утверждает, что границы древней Великой Греции включали в себя и Одессу, право на которую греки таким образом обосновывали«Греческая армия распоряжалась в Одессе по-хозяйски. Во-первых, потому, что границы великой Греции вмещали также и Одессу (необходимые исторические ссылки в отечественной упаковке были привезены ими с собой).» . В городе и его окрестностях к 1918 году была значительная греческая колония, которая радостно и с воодушевлением встретила своих соотечественников«Греческая колония встретила своих сородичей с помпой и великолепием и в застольных речах заверяла гостей, что только они призваны поставить упавшую Россию на ноги. Греки бряцали своими кривыми саблями, щёлкали шпорами и, вспоминая ахейских предков, обещали вернуться из похода со щитами…» . Между тем Украинский поход греческой армии не был инициативой греческого правительства, а состоялся по просьбе Клемансо, который взамен обещал поддержать на мирной конференции греческие претензии в Малой АзииΤριαντάφυλος Α. Γεροζήσης, Το Σώμα των αξιωματικών και η θέση του στη σύγχρονη Ελληνική κοινωνία (1821—1975), εκδ. Δωδώνη, ISBN 960-248-794-1 . Нигде в греческих источниках не фигурируют претензии на Одессу.
По количеству военнослужащих (то есть штыков) греки имели большинство в коалиционной армии французской зоны Антанты на Юге России. Греческие войска составляли отдельный корпус, подчинявшийся французскому Верховному командованию. Значительная часть греческих войск в начале 1919 года обороняла от Красной армии район Николаева. … Часть [греческих войск] была направлена в Николаев; другая — осталась в Одессе. Экипировка была выдержана по последнему слову военной техники; почти все вооружены были автоматическими ружьями. В огромном количестве выгружались мулы и ослы. На них передвигался обоз, лёгкая артиллерия, пулемёты. Недоставало только верблюдов; впрочем, и появление двугорбых животных не поразило бы одесситов. Всё, что происходило, достаточно действовало на воображени.