Никола́й Алекса́ндрович Бердя́ев (, имение Обухово, Киевская губерния — 23 марта 1948 (по другим данным, 24 марта 1948Бердяев Николай Александрович. — 3-е изд. — М.: Советская энциклопедия, 1969.), Кламар) — русский религиозный и политический философ, социолог; представитель русского экзистенциализмa и персонализма.

Автор оригинальной концепции философии свободы и (после Первой мировой и Гражданской войн) концепции «нового средневековья». Был семь раз номинирован на Нобелевскую премию по литературе (1942—1948).

Биография

Принадлежал к дворянской семье Бердяевых, известной своими традициями офицерской службы.

Отец, офицер-кавалергард Александр Михайлович Бердяев (1837—1916), сын генерала М. Н. Бердяева, был киевским уездным предводителем дворянства, позже председателем правления Киевского земельного банка.

Мать Алина Сергеевна, урождённая княжна Кудашева (1838—1912), была внучкой графини Виктории Потоцкой и графа Антония Людвига Октавия Шуазёль-Гуфье.

Старший брат — поэт и революционер Сергей Бердяев, содержался на средства Николая Бердяева в доме для умалишённых.

Бердяев воспитывался дома, затем в Киевском кадетском корпусе. В шестом классе оставил корпус и начал готовиться к экзаменам на аттестат зрелости для поступления в университет. «Тогда же у меня явилось желание сделаться профессором философии»Бердяев Н. А. Автобиография // Бердяев Н. А. Самопознание . — М., 1991. — С. 351.. Поступил на естественный факультет Киевского университета, через год — на юридический.

В 1897 году за участие в студенческих беспорядках был арестован, вторично был арестован в 1898 году за хранение и распространение нелегальной литературы, был отчислен из университета. В 1899 году в марксистском журнале «Die Neue Zeit» напечатана его первая статья «Ф. А. Ланге и критическая философия в их отношении к социализму». В 1900 году был сослан в Вологду, где находился почти 2 года, затем ещё 11 месяцев был в ссылке в Житомире.

В 1901 году вышла его статья «Борьба за идеализм», закрепившая переход от позитивизма к метафизическому идеализму. Наряду с С. Н. Булгаковым, П. Б. Струве, С. Л. Франком Бердяев стал одной из ведущих фигур движения, выступившего с критикой мировоззрения российской революционной интеллигенции. Это направление впервые заявило о себе сборником статей «Проблемы идеализма» (1902), затем сборниками «Вехи» (1909) и «Из глубины» (1918), в которых резко отрицательно характеризовалась роль радикалов в российских революциях 1905 и 1917 годов.

В 1903—1904 годах принимал участие в организации «Союза освобождения» и его деятельности.

Желая принять какое-либо участие в освободительном движении, я примкнул к Союзу освобождения. С инициаторами Союза освобождения у меня были идейные и личные связи. Я принял участие в двух съездах за границей в 1903 и 1904 годах, на которых был конструирован Союз освобождения. Съезды происходили в Шварцвальде и в Шафгаузене, около Рейнского водопада. Красивая природа меня более привлекала, чем содержание съездов. Там я впервые встретился с либеральными земскими кругами. Многие из этих людей впоследствии играли роль в качестве оппозиции в Государственной думе и вошли в состав Временного правительства 1917 года. Среди них были очень достойные люди, но среда эта была мне чужда. В мою задачу совсем не входит писать воспоминания о Союзе освобождения, который играл активную роль перед первой русской революцией. Из деятелей Союза освобождения вышли элементы, составившие потом главную основу кадетской партии. В кадетскую партию я не вошёл, считая её партией «буржуазной». Я продолжал считать себя социалистом. Я принимал участие в комитете Союза освобождения сначала в Киеве, потом в Петербурге, но особенно активной роли по своему настроению не играл и чувствовал страшную отчуждённость от либерально-радикальной среды, большую отчуждённость, чем от среды революционно-социалистической. Иногда я вел переговоры от Союза освобождения с социал-демократами, например, с X., тогда меньшевиком, а впоследствии советским сановником, народным комиссаром и послом, с Мартовым, а также с представителями еврейского Бунда. На «освобожденческих» банкетах, которыми в то время полна была Россия, я себя чувствовал плохо, не на своём месте и, несмотря на свой активный темперамент, был сравнительно пассивен. Я себя чувствовал относительно лучше среди социал-демократов, но они не могли мне простить моей «реакционной», по их мнению, устремленности к духу и к трансцендентному.

В 1904 году Бердяев стал жить с поэтессой Лидией Рапп, расставшейся с её первым мужем. В 1905—1907 годах жил с ней в Петербурге по адресу Сапёрный переулок, 10. Участвовал во многих начинаниях культурной жизни Серебряного века, вначале вращаясь в литературных кругах Петербурга, потом принимая участие в деятельности Религиозно-философского общества в Москве (с осени 1908 года он жил в Москве). В Москве Бердяев с женой поселились сначала в меблированных комнатах Тимофеевой в доходном доме на углу Кривоколенного и Армянского переулков, а с 1915 года жили в квартире по адресу Большой Власьевский переулок, 14.

В 1913 году написал статью «Гасители духа» против преследований имяславия, за что был привлечен к суду, который был отложен в связи с начавшейся Первой мировой войной (дело было прекращено только в феврале 1917 года).

Февральскую революцию Бердяев встретил с воодушевлением. В октябре 1917 года он был членом Временного Совета Российской республики («предпарламента») от общественных деятелей.

К Октябрьской революции Бердяев отнесся отрицательно; в последовавший за ней период запрета независимых газет и журналов, национализации издательств, введения цензуры и закрытия духовных учебных заведений он предпринимал энергичные попытки для возобновления деятельности религиозно-философского сообщества, основал «Вольную академию духовной культуры», просуществовавшую три года (1919—1922): Я был её председателем, и с моим отъездом она закрылась. Это своеобразное начинание возникло из собеседований в нашем доме. Значение Вольной академии духовной культуры было в том, что в эти тяжёлые годы она была, кажется, единственным местом, в котором мысль протекала свободно и ставились проблемы, стоявшие на высоте качественной культуры. Мы устраивали курсы лекций, семинары, публичные собрания с прениями.

В 1918 году Бердяев стал вице-председателем Всероссийского союза писателей. В 1920 году историко-филологический факультет Московского университета избрал Бердяева профессором.

О своей жизни в эти трудные годы Бердяев писал так:

Годы, проведенные в советской России, в стихии коммунистической революции, давали мне чувство наибольшей остроты и напряженности жизни, наибольших контрастов. Я совсем не чувствовал подавленности. Я не был пассивен, как в катастрофе, разразившейся над Францией, я был духовно активен. Даже когда была введена обязательная трудовая повинность и пришлось чистить снег и ездить за город для физических работ, я совсем не чувствовал себя подавленным и несчастным, несмотря на то, что привык лишь к умственному труду и чувствовал физическую усталость. Я даже видел в этом правду, хотя и дурно осуществляемую. Одно время жизнь была полуголодная, но всякая еда казалась более вкусной, чем в годы обилия. Я оставался жить в нашей квартире с фамильной мебелью, с портретами на стенах моих предков, генералов в лентах, в звездах, с георгиевскими крестами. Мой кабинет и моя библиотека оставались нетронутыми, что имело для меня огромное значение. Хотя я относился довольно непримиримо к советской власти и не хотел с ней иметь никакого дела, но я имел охранные грамоты, охранявшие нашу квартиру и мою библиотеку…

…Я проявил разнообразную активность за пять лет своей жизни в советско-коммунистическом режиме. В 18 году я участвовал в церковном шествии приходов с патриархом во главе. Эта церковная демонстрация приняла грандиозный характер. Люди шли на неё, не уверенные, что останутся в живых. Но жертв не было. По обыкновению, я продолжал много писать, хотя и ничего не мог напечатать…

…На своих лекциях я свободно критиковал марксизм. В то время это было ещё возможно.

В 1920—1922 года он дважды подвергался аресту: «Первый раз я был арестован в 1920 году в связи с делом так называемого Тактического центра, к которому никакого прямого отношения не имел. Но было арестовано много моих хороших знакомых. В результате был большой процесс, но я к нему привлечён не был». Во время этого ареста, как рассказывает Бердяев в мемуарах, его допрашивали лично Феликс Дзержинский и Вацлав Менжинский.

За последующие годы до своей высылки из Советской России в 1922 году Бердяев написал множество статей и несколько книг, из которых впоследствии, по его словам, по-настоящему ценил лишь две — «Смысл творчества» и «Смысл истории».

Во второй раз Бердяева арестовали в 1922 году. «Я просидел около недели. Меня пригласили к следователю и заявили, что я высылаюсь из советской России за границу. С меня взяли подписку, что в случае моего появления на границе СССР я буду расстрелян. После этого я был освобождён. Но прошло около двух месяцев, прежде чем удалось выехать за границу»Бердяев Н. А. «Самопознание» .

После отъезда 29 сентября 1922 года — на так называемом «философском пароходе» — Бердяев жил сначала в Берлине, где познакомился с несколькими немецкими философами: Максом Шелером (1874—1928), Кайзерлингом (1880—1946) и Шпенглером (1880—1936). Сочинения немецкого философа Франца фон Баадера (1765—1841) — по словам Бердяева «величайшего и замечательнейшего из бёмеанцев»журнал Путь, № 21, стр. 52  — привели русского эмигранта к трудам религиозного мистика, так называемого «тевтонского философа», Якоба Бёме (1575—1624)«Berdiaev a connu Boehme par l’intermédiaire du philosophe allemand Franz von Baader — „le plus grand et le plus remarquable de tous les boehméens“ (voir La Voie, n° 21, p. 52)» — . В Берлине Бердяев в 1922 году создал и возглавил Религиозно-философскую академию.

В 1924 году переехал в Париж. Там, а в последние годы в Кламаре под Парижем, Бердяев и жил до самой смерти. Принимал самое активное участие в работе Русского студенческого христианского движения (РСХД), являлся одним из его главных идеологов. Он много писал и печатался; с 1925 по 1940 год был редактором журнала русской религиозной мысли «Путь», активно участвовал в европейском философском процессе, поддерживая отношения с такими философами, как Э. Мунье, Г. Марсель, К. Барт и другими.

«В последние годы произошло небольшое изменение в нашем материальном положении, я получил наследство, хотя и скромное, и стал владельцем павильона с садом в Кламаре. В первый раз в жизни, уже в изгнании, я имел собственность и жил в собственном доме, хотя и продолжал нуждаться, всегда не хватало». В Кламаре раз в неделю устраивались «воскресенья» с чаепитиями, на которые собирались друзья и почитатели Бердяева, происходили беседы и обсуждения разнообразных вопросов и где «можно было говорить обо всём, высказывать мнения самые противоположные»Ставров П. Воскресенья в Кламаре // Бердяев Н. А. Самопознание. — М., 1991..

Среди опубликованных в эмиграции книг Н. А. Бердяева следует назвать «Новое средневековье» (1924), «О назначении человека. Опыт парадоксальной этики» (1931), «О рабстве и свободе человека. Опыт персоналистической философии» (1939), «Русская идея» (1946), «Опыт эсхатологической метафизики. Творчество и объективация» (1947). Посмертно были опубликованы книги «Самопознание. Опыт философской автобиографии» (1949), «Царство Духа и царство Кесаря» (1951) и другие.

В 1942—1948 годах был семь раз номинирован на Нобелевскую премию по литературе.